Когда я только начала работать в СП Медиа, была уверена, что достаточно подкована и хорошо разбираюсь в теме ментальных расстройств и состояний. Не то чтобы я считала себя экспертом и думала, что меня ничем не удивить, но и открытий никаких не ожидала. По иронии это случилось почти сразу, когда я редактировала колонку Наташи Каданцевой о жизни с СДВГ, один из первых текстов для нашего издания.
Во время чтения колонки я испытала радость узнавания: рассказ Наташи о своей учебе в школе напомнил мне мой опыт. Я была не глупым ребенком и могла разобраться в предмете, когда он меня интересовал. Любила алгебру и могла решать задачки на твердую четверку, но всякий раз получала тройки из-за глупых ошибок по невнимательности типа 2 + 2 = 5.
Но когда я подобралась к концу рассказа Наташи, радость сменилась страхом. Мне стало некомфортно от того, насколько много совпадений я нашла. Постоянные опоздания, неспособность как бы «почувствовать» время, гиперфокус, выгорание, импульсивность, исполнительная дисфункция… В общем, я собрала бинго и озадачилась: все эти годы я думала, что проблема в моей тупости и некузявости, неумении «нормально» делать дела как остальные, но оказывается есть люди, которые переживают то же самое?
Вместе с тем я поняла, что СДВГ был для меня каким-то слепым пятном: я про него читала, но мне казалось, что это «модный диагноз», который есть у всех. Когда натыкалась на очередной пост или твит на тему «а вот у меня СДВГ», начинала ворчать совсем как моя бабушка: «Клиповое мышление! Насмотрятся своих рилсов, а потом жалуются на отсутствие концентрации!»
Так в июне 2025 года начались мои попытки разобраться в том, что такое СДВГ и есть ли он у меня. Мне понадобилось примерно шесть месяцев, чтобы прийти хоть к какой-то ясности. Поскольку у меня рекуррентная депрессия, и сейчас я выхожу из очередного депрессивного эпизода, то регулярно хожу на консультации к психиатру. Я рассказала ей о своих подозрениях, но она уверенно решила, что СДВГ у меня нет, хотя даже не предложила пройти ни одного теста и не задала особо никаких вопросов по теме. При этом подтвердила, что у меня есть симптомы СДВГ и выписала мне рецептурный стимулятор — я живу за границей, где они разрешены, — для людей с дефицитом внимания.
От такого поворота событий я снова пришла в замешательство, но спорить не стала. Смешно, что на этом фоне у меня сформировалось что-то вроде синдрома самозванца: я читала всякие пособия по СДВГ и находила себя в каждом пункте, но врач ничего не подтвердил. Мне просто кажется? Я недостаточно гиперактивна и рассеяна для диагноза? Мой СДВГ не дотягивает до «настоящего» СДВГ? Я не гналась за формальностью и официальным подтверждением диагноза: просто хотела разобраться в том, что же со мной происходит.
Осенью от своей подруги я узнала о психологе, который специализируется на РАС и СДВГ. Она рассказала, как он ей помог, и я решила рискнуть и обратиться за вторым мнением. На протяжении трех сессий он задавал мне вопросы о реакции на лекарства, сенсорных и когнитивных перегрузках, я прошла сразу несколько тестов, и психолог пришел к выводу, что СДВГ у меня все же есть. С этим я и пришла к психиатру. В итоге с обоими специалистами мы обсудили стратегию и медикаментозного, и психотерапевтического лечения.
Я пишу это и испытываю невероятное облегчение. Это мой главный итог года: чувство ясности и понимание того, что делать дальше. В этом году чаще, чем обычно, я жила от одного эпизода выгорания до другого. Так жить не хотелось, но и понимания того, как жить по-другому, не было. Я тонула в задачах, которых в этом году стало больше, и не представляла, как хоть что-то сделать для себя.
Сейчас есть понимание того, что и как делать. Помогает и фармакотерапия: стимуляторы, которые я принимаю, работают не столько на повышение концентрации, сколько на мотивацию заниматься делами. Это решило проблему с исполнительной дисфункцией, от которой часто страдают люди с СДВГ, помогло справиться с тревогой и чувством стыда. Не знаю, когда я бы дошла до таких результатов, если бы в мае ко мне не попал в руки текст Наташи.
Мы в СП Медиа всегда стараемся думать о том, что будет интересно читателю, затрагивать какие-то неочевидные темы. И хочется верить, что пока мы с этим справляемся. Я пытаюсь иногда отстраняться и смотреть на тексты именно глазами читателя, а не редактора, и понимаю, что сама узнаю много нового и нужного. Доходило до анекдотических совпадений. Вот я отредактировала статью про предменструальное дисфорическое расстройство, о котором раньше ничего не знала, и вскоре на приеме психиатр сам порекомендовал фиксировать симптомы перед циклом, чтобы понять, может ли оно у меня быть.
Это не про ипохондрию, а про осознание того, что какие-то психологические и физические состояния не надо терпеть, с ними можно и нужно работать. Просто часто мы воспринимаем их как какую-то константу, потому что мало о них знаем. Но даже благодаря базовой осведомленности можно улучшить качество жизни и стать более внимательным по отношению к близким людям. Когда я редактировала гид по головной боли, поглубже изучила тему мигреней: от приступов мучаются сразу несколько моих подруг. В итоге мы подробно обсудили, у кого и как проявляются боли, что помогает, какие методы лечения пробовали. Теперь я лучше понимаю их состояние и ограничения, с которыми им приходится сталкиваться.
Можно привести еще много примеров: с каждым текстом что-то связано. Но хочу отдельно сказать про читателей. Меня греет обратная связь, то, что читатели задают вопросы (на которые отвечают специалисты центра «Справиться Проще») и не боятся рассказывать о своем личном опыте, как им удалось справиться с трудностями и начать помогать другим. Банально, но это очень вдохновляет и мотивирует продираться сквозь тернии. Так что хочется надеяться, что в следующем году вы захотите больше делиться своими историями и участвовать в обсуждениях тем. Сообщество — это важная часть поддержки, особенно когда речь идет о ментальном здоровье.
В 2026 году надеюсь отметить не только годовщину работы в СП Медиа, но и другую важную дату: пять лет своей трезвости. К отказу от алкоголя меня подтолкнуло большое интервью Карины в начале 2021 года о ее борьбе с зависимостями. У меня тогда было много стереотипов об алкоголизме и его проявлениях, но чем больше я узнавала о механизмах зависимости, тем больше понимала, что хочу придерживаться трезвого образа жизни. Мне понадобилось еще несколько месяцев, чтобы раскачаться. Но в итоге в Новый год на столе стояло только безалкогольное пиво и комбуча.
Вот так дважды накануне Нового года соосновательницы проекта «Справиться Проще» помогли мне изменить жизнь. Надеюсь, что и СП Медиа станет для кого-то опорой, с помощью которой удастся почувствовать себя лучше.
