Вспомним, как появились типы привязанности. В 1965 году психолог Мэри Эйнсворт провела эксперимент «Незнакомая ситуация» с маленькими детьми. Она наблюдала за тем, как малыши реагируют на расставание с мамой и ее возвращение, и выделила три типа привязанности:
Позже психолог Мэри Мэйн выявила еще один тип: D — дезорганизованный.
Результаты исследования действительно научно подтверждены, но важный нюанс: они применимы к детям до трех лет.
Позже Патриция Криттенден, докторантка Мэри Эйнсворт, решила исследовать теорию привязанности на более старших детях и взрослых. Она расширила классификацию Мэри Эйнсворт и создала DMM-модель — Динамическую модель созревания, привязанности и адаптации. В ней Криттенден выделяет различные стратегии привязанности внутри типов, предложенных Эйнсворт. Она также добавила новые, выявить которые в первом эксперименте было невозможно, так как проявляются они только у более старших детей и взрослых.
Теория привязанности стала популярной не только среди специалистов, но и среди увлеченных саморазвитием людей. Однако в поп-психологии закрепилась именно классификация Мэри Эйнсворт.
Есть много плюсов в популяризации теории привязанности. Например, она дает возможность:
Например, человек хочет близости, но при этом говорит к нему не подходить, хотя на самом деле жаждет обратного. Или он считает, что ему нужны отношения, но годами их избегает. А если и вступает в них, то держит с партнером дистанцию.
Современная теория привязанности опирается на функциональность стратегий, то есть предлагает обращать внимание на то, как эти самые стратегии работают. Таким образом, поведение людей, которое со стороны кажется нелогичным и необъяснимым, через линзу теории привязанности оказывается вполне понятным.
Минусы, увы, тоже есть, но связаны они не с самой теорией, а с ростом ее популярности. Когда научно доказанную теорию начинает использовать массовая аудитория, то неизбежно ее суть упрощают. Например, сейчас нередко можно услышать: «Мой партнер — избегающий» или «Она — тревожно-амбивалентная». Обычно так говорят, когда хотят описать поведение партнера в отношениях с опорой на теорию привязанности, но есть несколько нюансов.
Во-первых, когда Мэри Эйнсворт наблюдала за детьми, она выявила повторяющиеся паттерны и именно их объединила в типы. То есть она делила на типы не людей, а паттерны поведения. В работах Патриции Криттенден это звучит, например, как «type C strategy», или стратегии типа С. Для широкой аудитории термин упростили, и остался просто «тип привязанности», который стали применять по отношению к людям.
Сотрудник Института семейных отношений и соратник Патриции Криттенден Кларк Бэйм подчеркивает: в теории привязанности, в том числе в современной модели DMM, на типы делятся именно паттерны, а не люди. Поэтому в своих учебных программах он предлагает отказаться от термина «тип привязанности» применительно к людям.
Фактически термин превратился в ярлык, который стали навешивать на человека. А из этого вытекают следующие минусы:
Например, один партнер дистанцируется, потому что в отношениях ему трудно выдерживать вину. При этом другой не пытается понять триггеры, потребности и чувства партнера, а ошибочно нарекает его «избегающим типом» и считает, будто ему не нужны отношения.
Навешивание ярлыка предполагает, что «сам человек такой, и с этим ничего не сделать». Возникает ощущение бесповоротности. На самом деле стратегии привязанности гибкие и динамичные: человек может их менять, осознавать и сознательно использовать. Иначе терапии привязанности бы не существовало.
Обратите внимание, что модель Патриции Криттенден называется «динамической», то есть паттерны привязанности развиваются и меняются. Зависит это от контекста, в котором мы выросли и находимся сейчас, от созревания мозга по мере взросления (на разных этапах развития у нас есть доступ к разным стратегиям) и других факторов.
Например, если вы дважды заполните опросник «Опыт близких отношений» (Experiences in Close Relationships Revised), думая о двух разных близких вам людях, результаты могут показать у вас два разных типа привязанности. Это противоречие объясняется тем, что на протяжении жизни мы используем различные стратегии привязанности. Обычно ребенка воспитывает не один человек, а несколько, и к каждому он адаптируется по-своему. Возьмем маму и папу: скорее всего, с мамой ребенок будет выстраивать одни отношения, с папой — другие, и, соответственно, использовать к ним разные подходы.
Когда человек вырастает и вступает в новые отношения — романтические, дружеские, коллегиальные — он выбирает стратегию в зависимости от этих отношений. Наличие у человека нескольких вариантов я называю «веером стратегий». Кажется, после выпуска «Крепкая любовь» на канале «Справиться Проще» этот термин ушел в массы.
Вспомнить хотя бы романы Кэрри Брэдшоу из «Секса в большом городе». В отношениях с Эйданом Кэрри она сильно дистанцировалась, а Джона Престона, Мистера Бига, напротив, «преследовала», опасаясь дистанции в отношениях.
Динамическая модель созревания привязанности и адаптации довольно трудно изучать даже специалистам, но если с ней познакомиться, то можно обнаружить у себя определенные паттерны привязанности и понять их природу и функциональность. Это помогает лучше разобраться в своих потребностях в отношениях и способах их удовлетворять.
Использование избегающей стратегии привязанности вовсе не означает, что человек не хочет отношений. В реальности он избегает небезопасности, сопряженной с близостью. Чаще всего он ведет себя неконфликтно и социально удобно, в отношениях уступает или компульсивно заботится о партнере.
Согласитесь, это не то же самое, что не хотеть отношений. На самом деле люди, использующие избегающую стратегию, довольно часто хотят отношений, просто в них они испытывают вину и страх и ищут способы почувствовать себя в безопасности. А партнеры часто это трактуют как равнодушие.
Люди с тревожно-амбивалентным паттерном поведения на самом деле стремятся к предсказуемости в отношениях. Им необходимо знать, что они важны для партнера, если что-то случится, партнер будет рядом и сможет утешить или даже защитить.
Если отклик собеседника непредсказуем — непонятно, он разозлится или посочувствует — то на всякий случай человек, неосознанно использующий тревожно-амбивалентную стратегию, усиливает сигналы злости или страдания. Таким образом, он повышает вероятность получить нужный ему отклик.
При этом свои истинные эмоции — боль, печаль, беспомощность и страх — он будет скрывать. Но когда они прорываются наружу и смешиваются со злостью, негодованием и раздражением, со стороны может показаться, что человек противоречит сам себе, что сбивает с толку. Именно так проявляется амбивалентность, которая и отражена в названии стратегии.
Надежная привязанность предполагает, что человек использует весь доступный ему спектр стратегий привязанности адаптивно к той ситуации, в которой он находится. Если ситуация небезопасна, нет смысла быть открытым и честным, как это свойственно надежной стратегии привязанности. Возможно, уместнее выбрать избегающую стратегию. Если же речь идет об острой необходимости в контакте и борьбе за отношения, имеет смысл воспользоваться тревожной стратегией.
Идея динамичности стратегий привязанности дает возможность глубже понимать, что с нами происходит, яснее транслировать наши потребности, анализировать, что происходит с партнером, и откликаться на его потребности, а главное — двигаться в сторону заработанной надежной стратегии привязанности.
Паттерны, указывающие на тревожно-амбивалентную стратегию привязанности:
Паттерны, указывающие на избегающую стратегию привязанности:
Паттерны, указывающие на надежную стратегию привязанности:
Определить стратегию привязанности может специалист, который владеет навыками диагностики, например через интервью взрослой привязанности. Оно помогает увидеть, какую стратегию вы используете в конкретных отношениях.
Однако, как отмечает Кларк Бэйм, взрослые люди часто используют несколько стратегий и не вписываются в один шаблон, потому что за жизнь вырабатывают разные подходы к решению проблем. Не стоит зацикливаться на поиске окончательного шаблона.
В связи с этим я бы предложила не фокусироваться на том, какая у вас стратегия привязанности. Намного полезнее просто знать, что у вас есть определенные паттерны. Например, вы знаете, что очень плохо переносите свое одиночество и автономию партнера, когда он занимается чем-то без вас. Да, наверное, терапевт скажет, что дело в тревожно-амбивалентной стратегии, но это не главное. Важнее понять, что вам необходимо развивать собственную автономию и учиться полагаться на себя.
Или наоборот: если вы ощущаете, что вам трудно идти на близость, или ваш партнер жалуется, что вы эмоционально недоступны, не так важно, как это называется. Главное — осознать, что это беспокоит и приносит неудобства, и понять, как можно получать опыт близости. Например, рискнуть вступить в более близкие отношения, не пытаться выйти из них, когда партнер идет на сближение, а отстаивать себя и свою безопасность.
